Дома который построил свиязев

Иван уже в детстве проявил пристрастие к учению, рисованию и строительству игрушечных домиков. Управляющий имением Шаховской обратил внимание на талантливого мальчика и с согласия барыни отправил его учиться в Пермскую мужскую гимназию. Строгановы были заинтересованы в создании собственной «крепостной интеллигенции». Пермская мужская гимназия, основанная ещё в 1783 году как Пермская градская школа, была старейшим учебным заведением в Перми и единственным средним светским учебным заведением в огромном Уральском крае. Завершая обучение, гимназист Свиязев к своему выпускному вечеру представил карандашные рисунки лучших зданий Перми того времени, в том числе здания самой гимназии. Педагогический совет единодушно рекомендовал направить Ивана для дальнейшего обучения в Петербургскую академию художеств по классу архитектуры. Директор гимназии Н. С. Попов, известный своим основательным трудом «Хозяйственное описание Пермской губернии», отправился к Шаховской уговаривать её отпустить юношу учиться в столицу. Шаховская согласие своё дала.

Весной 1815 года восемнадцатилетний Иван Свиязев уже вдыхал свежий балтийский воздух, гуляя по набережным Невы и проспектам «северной Венеции». Восхищённый красотой великого города, юноша делал зарисовки колоннады Казанского собора и решёток Летнего сада. 29 апреля экзаменационная комиссия зачислила Ивана в число слушателей академии художеств. За годы учёбы Свиязев проявил себя старательным и способным учеником, за что к третьему курсу был награждён серебряной медалью. Но в 1818 году начинающий архитектор был вынужден вернуться домой. Его хозяйка Шаховская решила строить в Перми новый дом, для чего и вызвала своего крепостного. Президент академии был вынужден отчислить ученика.

Вскоре хозяйский дом был построен, а из Петербурга пришёл вызов для руководства строительством императорской бумажной фабрики. Иван устремился в Петербург. По окончании строительства фабрики он надеялся остаться в академии и завершить своё образование, но вынужден был вновь отправиться в Пермь. Шаховская повелела ему быть при имении, «делами строительными ведать и строения хозяйские сохранять».

В 1820 году академия художеств и Горный корпус, испытывающие нужду в талантливых архитекторах, решили выкупить Свиязева из крепостной зависимости. После длительной переписки с Шаховской и личных выездов представителей академии в Пермь княгиня отпустила Свиязева на волю, получив за него приличную сумму.

После освобождения Свиязев обратился в академию художеств с прошением о присвоении ему звания архитектора. К прошению прилагались чертежи и рисунки зданий и сооружений, выстроенных им в последние годы. 14 июля 1821 года Совет академии художеств присвоил ему звание художника-архитектора 14-го класса и выдал аттестат. Перед одарённым зодчим, жаждущим свободной жизни и творчества, открылись блестящие перспективы.

Директор Горного корпуса, который ведал всеми горными заводами, взял Свиязева к себе на работу. На первых порах он занимался ремонтом Олонецких и Сестрорецких заводов, расположенных вблизи Петербурга. Но уже в 1822 году Иван Иванович назначается главным архитектором находившегося в Перми Уральского горного правления. И снова конная пролётка везёт его по пыльным дорогам на родную пермскую землю. Теперь его деятельность была связана с развитием уральской горнозаводской промышленности. Одним из первых поручений было — проектирование новой медеплавильни Мотовилихинского завода, построенного ещё в 30-е годы XVIII века.

В 1824 году стало известно, что через Пермь должен проследовать император Александр I. Для встречи государя губернские власти решили выстроить беседку на пересечении Загородного бульвара (ныне главная аллея сада им. М. Горького) и улицы Оханской (ныне ул. Газеты «Звезда»). Так по проекту Ивана Свиязева и под его наблюдением была построена ротонда, сохранившаяся до наших дней. Позже, в 1829 году, на этой ротонде выдающийся немецкий естествоиспытатель и путешественник Александр Гумбольдт по просьбе Свиязева впервые определил широту и долготу местности, в которой находится город Пермь. Многие в Перми позабыли, что вторая такая же ротонда была возведена и на другом конце улицы Оханской — на камской набережной. К сожалению, этот памятник архитектуры сохранить не удалось.

Кроме ротонд, к приезду Александра I по проекту и под руководством Свиязева в Перми были сооружены ещё и две заставы — Сибирская и Казанская. На каждой заставе стояло по два обелиска, увенчанных двуглавыми чугунными орлами, отлитыми по рисунку Свиязева на Пожевском заводе.

К приезду Александра I по проекту и под руководством Свиязева в Перми были сооружены две заставы: Сибирская и Казанская (Фотография Сибирской заставы. С. Прокудин-Горский, 1909)
Любопытно, что первым домом, посещённым императором в Перми, был дом Ивана Свиязева. В сентябре 1824 года Александр I возвращался из поездки с Урала в Петербург. На обратном пути был запланирован его визит в Пермь. Дом Свиязева был ближайшим к Сибирской заставе при въезде в город, поэтому в нём было назначено переодевание императора после долгой дороги. За несколько часов до прибытия государя приехал его камердинер с прислугой. Вынули из чемоданов одежду, почистили её, переменили ленточки у орденов, повесили на окна зелёные занавески. Когда уже стемнело, прибыл сам император вместе с бароном Дибичем. Свиязев встретил высоких гостей на крыльце. Государь прошёл в комнаты, а хозяин дома остался с бароном в передней. Дибич расспрашивал Ивана Ивановича о городе, губернаторе и обстоятельствах местной жизни.

Переодевшись, государь ходил по комнате, рассматривал эстампы на стенах. В какой-то момент, отдёрнув занавеску у окна, он посмотрел на улицу и увидел толпу местных жителей, окруживших дом. Затем Александр I позвал хозяйку, поблагодарил её за чистоту и порядок, расспросил о семье и происхождении и вручил ей на память бриллиантовый перстень. Поблагодарив Свиязевых, государь отправился в кафедральный собор, а оттуда в приготовленный для него казённый дом, занимаемый берг-инспектором (ныне здание администрации города Перми и городской думы).

На следующий день Александр I устроил торжественный приём для городских чиновников. Император, увидев Свиязева, присутствовавшего на приёме, сказал: «Я вчера с вами познакомился». Позже государь отправился осматривать Мотовилихинский медеплавильный завод. Свиязев был среди чиновников, сопровождавших его в этой поездке, и давал пояснения во время осмотра предприятия.

Общий вид Мотовилихинского медеплавильного завода. Фотография 1860-х гг. (на переднем плане корпус медеплавильни, построенной по проекту И.И. Свиязева)
Работа в качестве архитектора Уральского горного правления давала Свиязеву твёрдый заработок в размере 1500 рублей в год. Однако обременённый семьёй, он вынужден был искать источники дополнительного дохода. В 1824 году Свиязев узнал из газет, что Новгородское военное поселение приглашает на работу архитектора, предлагая 4000 рублей жалованья и бесплатную квартиру. Недолго думая, Иван Иванович пишет письмо председателю департамента военных дел Государственного совета и главному начальнику управления военных поселений графу А. А. Аракчееву с просьбой «удостоить чести служить под лестным его началом». Вскоре из столицы пришло предписание Уральскому горному правлению немедленно командировать Свиязева в военные поселения. В начале 1825 года И. И. Свиязев отбыл для работы в аракчеевских военных поселениях в Новгородскую губернию. Впоследствии в своих воспоминаниях он назвал год жизни там «страшным сном наяву».

Стоит пояснить, что в этих поселениях, создаваемых Александром I и Аракчеевым, проживали солдаты-крестьяне, чья жизнь была построена на военных началах. Мужчины носили военную форму и проходили военное обучение. Мальчики с семи лет также носили форму и обучались строевой подготовке. На полевые работы люди выходили под командованием капрала и под барабанный бой. Вставали и ложились спать, затопляли печи и тушили свет по особым сигналам. Браки заключали только с разрешения начальства. Отлучаться из своих поселений, торговать своими продуктами военные поселяне не могли. За нарушения порядка полагались жестокие телесные наказания. В военных поселениях процветали взяточничество, воровство, лесть и подхалимство. Свиязеву пришлось строить там казармы для солдат. Проекты казарм были унифицированы, никаких изменений при постройке делать не полагалось. Даже форма донесений о ходе строительства была утверждена Аракчеевым, и нарушать её было нельзя. В то время в этих поселениях проживали 374 480 солдат, что составляло одну треть тогдашней русской армии.

Свиязева тяготили тамошние порядки, но чашу терпения переполнило многомесячное отсутствие жалованья. Он подал рапорт об этом вышестоящему начальству. Начальник штаба военных поселений Клейнмихель пригласил архитектора в кабинет и начал уговаривать его согласиться на уменьшение жалованья до 2000 рублей. Не добившись уступок, он приказал Ивану Ивановичу на следующий день явиться к графу Аракчееву. Граф также начал убеждать Свиязева согласиться на уменьшение денежного вознаграждения. Видя безуспешность своих попыток, граф сказал: «Ну хорошо, мы сделаем вот так: дадим тебе 2400 явно, а 1600 инкогнито, и будем знать это ты, да я, да Клейнмихель». Свиязев ответил: «Получая таким образом жалованье, я всё буду думать, что не заслуживаю получать его обыкновенным порядком». «Э, братец, — возразил граф, — оставь ты свою вольтеровщину и будь истинным христианином…». Свиязев так и не принял предложений Аракчеева и снова написал рапорт начальству.

25 ноября 1825 года от Аракчеева пришло письмо следующего содержания: «Граф Аракчеев весьма удивляется, что господин молодой мальчик Свиязев не уважил того, что граф призывал его лично к себе и объявил решительную свою волю в рассуждении назначения ему жалованья, на что он был согласен и после того осмелился вторично переменить свои мысли и писать к начальнику штаба возвращаемое при сём к нему письмо, что доказывает его молодость и неосновательность. Вследствие чего увольняет его из корпуса военных поселений и прикажет сделать расчёт в его жалованьи».

Оказалось, что уволиться из корпуса военных поселений было не так просто. Свиязеву пришлось пройти через много разных испытаний, прежде чем он смог покинуть службу и получить причитающееся ему жалованье за всё время работы в военных поселениях. Это случилось лишь после того, как кончилось всемогущество Аракчеева в ноябре 1825 года. Архитектор тяжело пережил свой опыт работы в военных поселениях и общения с военными чиновниками. Позже, когда граф Клейнмихель был уволен, Свиязев откликнулся на это событие сатирическим стихотворением.

Увы! Уж нет того, который

Усердьем всё превозмогал,

И в государственные воры

Нас так усердно посвящал.

Твердил который офицерам,

Что он один для них закон,

И указал путь инженерам,

Как красть без страха миллион.

Он мудрые давал советы,

Концы с концами как сводить,

Как составлять такие сметы,

Чтобы карман скорей набить.

Как надобно писать контракты,

Чтоб легче было взятки брать,

И как почтовые мы тракты

Должны в болота превращать.

Как путевые сообщенья

В карманах прямо проводить,

Чтобы путём обогащенья

Они могли для нас служить.

Лишал он имени и чести

Того, кто сотни наживал,

А кто украдёт тысяч двести,

Того чинами награждал.

Он генералов заслужённых

И офицеров деловых,

Способных, опытных, учёных,

Ругал, как подлых слуг своих.

И корпус некогда почтенный

Он в общем мненьи уронил,

И скромный наш мундир степенный

Позором вечным заклеймил.

Вот незабвенные деянья

Того, кто нами управлял,

Кто грабил Русь без наказанья,

А ныне так бесславно пал!

С благоговеньем, со слезами

Благодарим царя-отца

За то, что сжалился над нами,

Избавил нас от подлеца!

В феврале 1826 года Свиязев вернулся в Пермь и вновь занял должность архитектора Горного правления.