В гамбурге построили жилой дом
Дома с биореакторами, нацистские бункеры-электростанции и элитные трехэтажки для иммигрантов: как устроен современный жилой район в Гамбурге — Недвижимость Onliner
Как должен быть устроен современный жилой район, какие в нем должны быть дома и инфраструктура? У белорусских застройщиков, архитекторов и городских властей ответ на этот вопрос один: высокая плотность, максимальное количество этажей и, по возможности, бюджетное исполнение. В западноевропейских странах, где в 1950—1970-е годы появилось немало спальных массивов, так напоминающих отечественные, сейчас подход к строительству многоэтажного жилья, в том числе и социального, изменился. Дома с фасадами-биореакторами, нацистские бункеры, превращенные в солнечные электростанции, и трехэтажки для знойных иммигрантов, напоминающие, скорее, элитные кварталы Минска, — Onliner.by побывал в гамбургском экспериментальном жилом районе Вильгельмсбург и был им ошеломлен.
Вильгельмсбург, крупный по площади (35 квадратных километров), но относительно малонаселенный район Гамбурга, занимающий одноименный остров (или, строго говоря, несколько островов, объединенных мостами и дамбами) на реке Эльбе. Здесь традиционно размещалась огромная промышленная зона с портовыми сооружениями, контейнерными и нефтяными терминалами. По соседству с этим индустриальным царством живет сейчас около 50 тыс. человек, около четверти из которых составляет молодежь (до 18 лет), а целых 34% — иммигранты и иностранные граждане. Такое соседство естественным образом сказывалось на репутации района и качестве жизни в нем.
Муниципальные власти, которые в такой капиталистической стране, как Германия, казалось бы, должны быть обуреваемы исключительно жаждой наживы, еще в 2003 году решили вдохнуть новую жизнь в депрессивные кварталы Вильгельмсбурга, запустив проект под названием «Прыжок через Эльбу». Его целью была ревитализация района посредством нескольких десятков масштабных и не очень проектов по строительству нового и реконструкции старого жилья, возведению соответствующей инфраструктуры и превращению Вильгельмсбурга в куда более приятное место для жизни. Традиционно низкая здесь арендная плата, обилие (несмотря на промзону) парков, воды и хорошая транспортная доступность района облегчили выполнение ответственной задачи.
Главным элементом проекта стало строительство нового квартала Wilhelmsburg Central, генеральный план которого разработала люксембургско-голландская компания Jo Coenen & Co Architects, а за ландшафтный дизайн отвечало франко-немецкое бюро Agence Ter. На территории в 30 гектаров к 2013 году было построено 75 тыс. кв. м. административных и общественно-торговых объектов, 30 тыс. кв. м. жилья и около 10 тыс. кв. м. спортивных сооружений, окружает которые прекрасный Inselpark («Островной парк»). Общий бюджет проекта составил около €340 млн, лишь часть из которых были предоставлены правительством Гамбурга.
Значительную долю финансирования строительства взяли на себя частные инвесторы, получившие взамен удобную площадку для экспериментов. Квартал Wilhelmsburg Central превратился в настоящую «архитектурную лабораторию», где проектировщики и застройщики испытали сразу несколько новых типов домов будущего, которые, вполне возможно, в дальнейшем станут основой многоэтажного жилищного строительства в городах.
Надо отметить, что реализация всех 60 отдельных проектов по обновлению Вильгельмсбурга были приурочены к Международной строительной выставке, в течение полугода проходившей в Гамбурге в апреле — октябре 2013 года. Жилые и общественные здания, появившиеся в квартале Wilhelmsburg Central, стали не просто локальным градостроительным проектом, но и, по сути, крупнейшими экспонатами выставки.
Несмотря на то, что Вильгельмсбург занимает крупнейший речной остров в Европе и отрезан от Эльбы и остального Гамбурга обширными индустриальными и портовыми зонами, добраться сюда проще простого. Стремительные электропоезда доставят вас с главного железнодорожного вокзала города на станцию Вильгельмсбург примерно за 10—15 минут. Станцию с экспериментальным кварталом Wilhelmsburg Central напрямую соединяет пешеходная эстакада.
Для того чтобы закрепить новый модный имидж Вильгельмсбурга в глазах местной общественности, правительство вольного ганзейского города Гамбурга даже решилось на перенос сюда одного из важных региональных учреждений. В самое крупное здание экспериментального квартала переехало министерство городского развития и окружающей среды. Министерство, в котором работает 1400 сотрудников, заняло эффектный комплекс общей площадью 63 тыс. кв. м, уже успевший стать визитной карточкой всего проекта «Прыжок через Эльбу».
Берлинское бюро Sauerbruch Hutton и компания INNIUS RR GmbH из Росбаха спроектировали для министерства здание с высотной угловой 13-этажной башней и двумя пристроенными к ней 5-этажными крыльями, выполненными в форме волнообразно извивающихся лент. Сочная яркая облицовка, безусловно, заставит негодовать большинство белорусских застройщиков и многих работников отечественных проектных институтов и творческих мастерских, до сих уверенных, что ничего лучше бежа и пастельных оттенков просто не существует, а архитектура правительственных зданий должна непременно вгонять мирных граждан в ужас и создавать ощущение безысходности. Строительство комплекса обошлось в €192 млн.
Второй высотной доминантой квартала, образующей вместе с расположенной напротив башней министерства городского развития Гамбурга своеобразные парадные ворота нового Вильгельмсбурга, является здание так называемого Медицинского центра. Он был спроектирован мюнхенским бюро Architects Bolles + Wilson и призван значительно улучшить качество медицинского обслуживания жителей района.
Это не больница и не поликлиника в строгом понимании этих слов. Первые пять этажей здания занимают аптека, магазин медицинского оборудования и десятки офисов, кабинетов, приемных различных врачей и прочих специалистов, имеющих отношение к здравоохранению. В четырехэтажной надстройке-башне разместились апартаменты с панорамными видами на окрестности. Медицинский центр, как и соседнее министерство, также получил керамическую облицовку, но уже куда более монохромную — панелями различных оттенков зеленого цвета.
Непосредственно к медцентру примыкает учреждение, элегантно названное «Центр для старшего поколения», а по сути являющееся тем, что у нас принято именовать домом престарелых. Комплекс (арх. Feddersenarchitekten из Берлина) стоимостью в €15 млн способен принять 141 пациента, предоставив им требуемый уход и медицинское обслуживание без необходимости переезда из привычного им района города.
Среди клиентов центра много людей, страдающих регулярной или периодической потерей памяти. Они часто имеют обыкновение выходить на улицу и там теряться. Чтобы исключить этот риск, но при этом сохранить для них возможность дышать свежим воздухом, на крыше здания создана специальная рекреационная зеленая зона. В этот же комплекс входит и детский сад квартала на 60 юных вильгельмсбуржцев.
Здесь расположены и два жилых дома на 14 квартир каждый. В их названии «5 ¼» зашифрована этажность: кроме пяти полноценных уровней, есть здесь и шестой, площадь которого составляет лишь четверть от остальных. В качестве компенсации жителям «мезонина» предоставлена обширная открытая терраса с хорошими видами на квартал.
Интересна конструкция жилого комплекса, разработанного берлинской компанией Kaden Klingbeil Architects. Структура двух домов-близнецов, отличающихся лишь цветом, представляет собой смесь железобетонных и деревянных элементов. Архитекторы старались максимально удешевить строительство домов и в то же время сделать их столь же максимально дружелюбными для экологии. Поэтому, например, стены комплекса «5 ¼» выполнены полностью из дерева, и внутри они оставлены неоштукатуренными.
Завершает входную группу квартала Walderhouse («Лесной дом») — эффектное здание, не случайно названное именно так. На первых двух его этажах, выполненных из монолитного железобетона, размещены кафе и научный центр с конференц-залами и музейной экспозицией, которая посвящена экологии, в частности лесам. Три верхних уровня полностью выполнены из дерева и заняты гостиницей на 82 номера.
Здание криволинейных очертаний облицовано панелями из лиственницы. На фасадах устроены специальные участки, где все желающие птицы и насекомые могут заняться оборудованием гнезд. Крыша с разбитым там садом также специально предназначена для заселения животными: европейская толерантность и мультикультурность берет все новые бездуховные высоты.
Этими зданиями, образующими единый «входной комплекс» квартала, его застройка не ограничивается. Рядом был построен жилой сектор из 16 домов, объединенных в четыре группы, каждая из которых должна была проиллюстрировать один из важных месседжей Международной строительной выставки.
Первая группа — так называемый Waterhouses («Дома на воде»). Эти пять экспериментальных зданий должны были продемонстрировать, как вода может быть эффективно (и эффектно) использована в городской среде. Комплекс, спроектированный гамбургской студией Schenk + Waiblinger Architects, состоит из четырех трехэтажек формата TriPlex (в каждой из которых по три трехуровневые квартиры) и одной девятиэтажной башни WaterTower на 22 апартамента. Сооружения разместились на сваях в бассейне площадью 4 тыс. кв. м, заполняемом дождевой водой, коей в Гамбурге недостатка нет. Бассейн был образован на заболоченном, подверженном затоплениям участке Инзельпарка, что доказало, что любая, даже самая неудобная площадка может быть с пользой включена в урбанистический контекст города.
Квартиры комплекса имеют среднюю площадь от 60 до 130 кв. м. Счастливые обитатели домов-«триплексов» получили в распоряжение целых два балкона и одну обширную надводную террасу в каждой квартире. Кроме того, как и любая иная постройка квартала, WaterHouses максимально энергоэффективны. Для их отопления используются геотермальные тепловые насосы, для бытового подогрева воды хватает мощности солнечных батарей.
Вторая группа зданий в жилом секторе — Smart Price Houses. В последние годы в Западной Европе все заметнее становится процесс, получивший название «урбанистического ренессанса». Города (а не пригороды) опять становятся популярным местом для жизни, так как позволяют совмещать в одном месте не только собственно проживание, но также работу и отдых. Это естественным образом приводит к росту цен на квартиры. В квартале Wilhelmsburg Central архитекторы и строители попытались показать возможность экономичных решений в многоэтажном жилом строительстве в городской среде.
Первый из трех построенных для этого зданий спроектировано кельнским бюро BeL Sozietät für Architektur. Для снижения конечной стоимости квартир они предложили привлекать их будущих владельцев, большинство из которых составляют молодые и энергичные люди, собственно к строительству. На первом этапе профессионалы возводят несущий нагрузку каркас дома, затем к работам подключаются будущие жильцы, завершающие строительство и самостоятельно осуществляющие отделку помещений. Свободная планировка каждого этажа такого дома позволяет формировать апартаменты разной площади. Всего в пятиэтажке может разместиться 8—12 квартир площадью от 30 до 150 кв. м.
Проект второго дома разработало лондонское бюро Adjaye Associates. Созданные заранее в условиях индустриального производства модули затем собираются на стройплощадке в жилой дом, причем расположение, этажность, размещение окон, балконов, террас может практически бесконечно варьироваться, что позволит всегда получать здания с уникальным внешним обликом. Облицовка также может меняться — в данном случае архитекторы применили все ту же лиственницу. Четырехэтажка в Вильгельмсбурге была смонтирована всего за четыре недели.
В третьем здании, созданном гамбургской студией Fusi & Ammann Architects, применен тот же модульный принцип, однако экстерьер здания получился совершенно иным, хотя и столь же эффектным. На центральное ядро, где разместили все необходимые коммуникации и инженерную инфраструктуру, были смонтированы предварительно изготовленные квадратные модули площадью 45 кв. м. каждый. Планировка этажа свободная, что позволяет формировать в зависимости от нужды как микролофты (из одного модуля в 45 кв. м.), так и макролофты (площадью до 140 кв. м).
Модульные дома Вильгельмсбурга — это, по сути, эволюция хорошо знакомого нам объемно-блочного индустриального домостроения 1960—1980-х годов. Так должны выглядеть дома серии 3А-ОПБ в XXI веке: малоэтажные, со свободной планировкой, энергоэффективные и с эффектным экстерьером, созданном с использованием натуральных, возобновляемых материалов.
Третья группа — Hybrid Houses. Здесь архитекторы демонстрировали, каким гибким может быть жилье будущего, как оно будет способно быстро приспосабливаться под нужды жильцов. Одно из трех зданий в этой группе — IGS Centre — было построено как административное, а спустя два года, после того как выполнило свою функцию, его трансформировали в обычный жилой дом. Обратите внимание на оригинальные сдвижные решетки-жалюзи на окнах.
Соседние корпуса в группе изначально должны были совмещать жилую и рабочую функции в одном объеме. Кроме обычных квартир разной площади, здесь были запроектированы и конторские помещения. Они могут как существовать по отдельности, так и быть объединены в единый комплекс с двойным назначением.
Наконец, в четвертой группе были построены четыре дома под общим условным названием Smart Material Houses. Каждый из них стал образцом использования «умных» строительных материалов будущего. Фасад и крыша корпуса Smart Is Green способны генерировать энергию: архитекторы из мюнхенской студии zillerplus Architekten und Stadtplaner решили убить одним выстрелом двух зайцев и использовать в качестве экранов балконов солнечные батареи.
Солнечные батареи интегрированы и в специальную мембрану, закрывающую южный фасад корпуса Soft House. В течение дня лепестки мембраны поворачиваются вслед за солнцем, с одной стороны, генерируя электроэнергию, а с другой — закрывая квартиры в доме от прямых солнечных лучей. Само здание выполнено практически целиком из дерева.
Пятиэтажный корпус Wood Cube также деревянный, со стенами из цельного массива толщиной 32 см. Минималистичный фасад из лиственницы асимметрично перфорирован окнами разного размера и конфигурации и балконами со стеклянными экранами.
Наконец, здание под название BIQ представляет собой первый в мире дом с фасадом-биореактором. Его выходящие на солнце стороны закрыты специальными панелями, в которых в жидкости плавают микроводоросли. Водоросли нежатся под лучами гамбургского солнца, активно размножаются, растут, после чего дозревшая масса собирается и перерабатывается в биогаз, который уже можно использовать для энергогенерации. Благодаря этому, а также солнечным батареям и геотермальным тепловым насосам BIQ способен сам обеспечивать себя энергией.
Кроме того, в квартале Wilhelmsburg Central было построено еще несколько объектов. В комплексе Inselparkhall общей площадью 10 тыс. кв. м. объединились плавательный бассейн и многофункциональное пространство, которое может быть трансформировано в целый ряд объектов: от выставочного зала до спортивной площадки.
По соседству Nordwandhalle, похожий на крупный советский кинотеатр, отдельный спорткомплекс специально для любителей скалолазания.
Вокруг же, в «Островном парке», многочисленные детские и взрослые спортивные площадки, такие непохожие на свои аналоги, существующие в Беларуси.
В период работы Международной строительной выставки здесь работал даже футуристический монорельс в стиле 1960-х, к настоящему моменту, к сожалению, демонтированный.
Строительством нового квартала Wilhelmsburg Central обновление Вильгельмсбурга, разумеется, не ограничилось. В 2009 году начались масштабные работы по реконструкции старого рабочего поселка 1930-х годов, размещавшегося вдоль улицы Веймарерштрассе. Здания, строившиеся без малого 80 лет назад для рабочих соседнего порта, к моменту начала модернизации изрядно обветшали. К тому же вместо тевтонских пролетариев в это время здесь жило уже почти 1700 человек из 30 разных стран мира, большинство из которых если и работали, то где угодно, но только не в портах.
Кирпичные трехэтажки подверглись капитальной реновации с устройством дополнительного жилого этажа в мансарде. Транспорт полностью выводился с внутренней территории за периметр застройки — во дворах была устроена единая рекреационная зона для взрослых и детей.
Вместо гигантской парковки на районной площади Weimarer Platz была также устроена зона отдыха и построен новый павильон-клуб с кафе и помещениями для досуга местных жителей.
Для них же городские власти построили по соседству специальную торгово-индустриальную зону, где планируется разместить небольшие магазинчики и мастерские. По задумке здесь мультикультурализм района должен расцвести и тем самым привлечь сюда жителей не только окрестностей, но и прочих районов Гамбурга и даже туристов.
Всего в реновированных зданиях 1930-х годов разместится 400 квартир, которые будут сдаваться в аренду. Еще без малого 300 квартир будут располагаться во вновь построенных домах, которые, естественно, постарались стилизовать под господствующую здесь архитектуру.
Даже энергетическое снабжение реновированного квартала осуществляется в полном соответствии с общей концепцией. В 2013 году в эксплуатацию был сдан реконструированный под электростанцию бывший железобетонный нацистский бункер, по совместительству выполнявший функцию зенитной башни люфтваффе.
На его южной стене был смонтирован стальной каркас, на который установили десятки фотоэлектрических батарей и солнечных тепловых коллекторов общей площадью 3500 кв. м. Внутри сооружения разместили несколько котельных, работающих на возобновляемых видах топлива, и гигантскую емкость для хранения пресной воды вместимостью 2 млн литров. Котельные в качестве источников питания будут использовать биометан и древесные отходы.
Регенерация Вильгельмсбурга стала прекрасным примером превращения депрессивного гетто в стильный, модный и молодежный район для жизни, к тому же отвечающий всем, даже самым придирчивым, требованиям к качеству архитектуры. Тем не менее, в то же время он носит откровенно экспериментальный характер. Это была в первую очередь «архитектурная лаборатория», результатам работы которой еще только предстоит стать нормой.
Как же выглядят современные европейские Каменные Горки, где ни о каких экспериментах речи не идет? Чем они отличаются от наших новых «спальников»? Ответ — в следующем репортаже Onliner.by из Копенгагена.
Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. db@onliner.by
Источник
Как мы дошли до жизни такой: Европа против муравейников
Источник: medium.com
Не только Советский Союз после войны начал застраиваться панельными многоэтажками. Если помните, я уже рассказывал, что первые высотки из железобетонных панелей появились во Франции ещё задолго до войны – в 1931 году в деревушке Дранси под Парижем. Пять 15-этажных башен, а рядом с ними ещё 10 трёхэтажных корпусов.
Если тогда, в начале 30-х, новый метод строительства считался экспериментом, то после 1945 года переход к индустриальному домостроению казался чуть ли не единственным выходом из жутчайшего жилищного кризиса. Вторая мировая война привела к масштабным разрушениям, многие города были уничтожены практически полностью, и строить нужно было много и быстро.
Например, Франция в ходе войны лишилась 2,1 миллиона зданий, из них 462 тысячи оказались разрушены до основания. Только представьте: за 5 лет страна теряет 250 млн квадратных метров жилой площади! Франция только недавно отошла от последствий Первой мировой войны, а тут новые потери, причём в 2,5 раза выше предыдущих.
Англия, казалось бы, должна была остаться в стороне от масштабных разрушений, поскольку вражеские войска на Британских островах так и не высадились. Но это далеко не так: систематические бомбардировки крупных городов Англии превратили многие районы в руины. Около 37% всего жилого фонда Англии пострадало в результате этих бомбардировок, а 202 тысячи жилых домов были уничтожены полностью.
Район Докленд в Лондоне. Источник: ww1939-1946.blogspot.com
Разрушения коснулись всех участников войны – преодолевать жилищный кризис предстояло Италии, Германии (как Восточной, так и Западной), Австрии, Голландии, Японии. Можно сказать, Японии в особенности. Японские города в 40-х по большей части были застроены легковоспламеняющимися деревянными домами, которые быстро уничтожались пожарами. В одной только Хиросиме сгорело дотла 65 тысяч зданий, а это две трети города.
Хиросима в 1945-м. Источник: www.world-war.ru
Планы по восстановлению жилья, озвучиваемые западными странами, казались нереалистичными. Жилищная программа Англии на 10 послевоенных лет, опубликованная ещё в 1943 году (то есть задолго до конца войны) в журнале The Architects, устанавливала цифру в 4 млн жилищ в одноквартирных и многоквартирных домах городского типа. Это при том, что общий жилой фонд страны накануне войны составлял порядка 13,5 млн квартир. То есть за 10 лет должна была быть построена почти треть того, что построили за всю многовековую историю страны!
Франция опубликовала свою первую строительную программу в конце 1946 года. Она была менее амбициозной, чем английская, но всё равно невероятной: с 1946 по 1951 год во Франции должны были построить 500 тысяч квартир, а затем в течение 30 лет каждый год вводить в эксплуатацию ещё по 320 тысяч. Государственные планы жилищного строительства ФРГ, Италии и Японии тоже содержали миллионные цифры.
Само собой, реализовать все эти грандиозные планы было невозможно без нового подхода к строительству. Сокращение сроков строительства жилых домов при максимальной экономии рабочей силы, материалов и денежных средств – вот что стало главной задачей архитекторов. Первым из государственных деятелей с призывом к новому подходу выступил ещё в 1943 году член английского парламента экономист Джон Хикс. Он призывал к стандартизации домов, к разумному упрощению внешности зданий, к механизации строительных процессов вплоть до организации домостроительных заводов. Через пару лет такие же призывы будут звучать по всей Европе.
Одним из первых примеров масштабной панельной застройки стал французский город Гавр. За годы войны этот город-порт на севере Франции был практически полностью разрушен. Его пришлось отстраивать с нуля, и взялся за это архитектор Огюст Перре. Это один из первых столь масштабных примеров внедрения в жилищное строительство индустриальных методов. Большая часть жилых домов имеет каркасно-панельную конструкцию и единую модульную сетку 6,24 на 6,24 метра.
Вид Гавра после реконструкции. Источник: artyx.ru
При этом, как видите, даже дешёвые панельки во Франции не лишены архитектуры, как бетонные коробки, которыми вскоре начнут застраивать СССР. Дома Перре при железобетонном каркасе имеют много черт, свойственных классическому французскому стилю: подчеркивание карниза, применение ленточных балконов и так далее.
Лишённые возможности экспериментировать с декором домов, французские архитекторы всё равно ищут способы проявить свою индивидуальность. Например, работают с формой домов. Таким образом появляются такие вот волнообразные жилые комплексы, как Куртильер в Пантене близ Парижа, построенный по проекту Эмиля Аийо.
Жилой комплекс Куртильер в Пантене. Источник: artyx.ru
Именно здесь, во Франции, инженером Раймондом Камю была разработана конструктивная схема панельных домов и технология производства конструкций на заводе с последующим монтажом на стройплощадке. Как раз от французов эта схема и досталась нам, когда в своё время СССР купил первые два завода по производству панельных домов. Технология Камю позволила вывести темпы строительства на новый уровень: в скором времени появились большие комплексы из сборных железобетонных домов в Дуэ (4 тысячи индивидуальных домов), в Форбаке (2500 квартир), в Фонтенбло (280 квартир), в Сен-Жермен (163 квартиры). К 1966 году сборному железобетону уже принадлежало 10% общего объёма жилищного строительства Франции.
Источник: townevolution.ru
Железобетон становится символом надежды для нового, послевоенного поколения архитекторов. Причём не только во Франции, но и в Британии, для которой этот материал был в новинку – традиционным строительным материалом для англичан был красный кирпич. Типичный довоенный британский квартал выглядел так: двухэтажные кирпичные домики объединялись в единый уличный фасад, за которым располагались небольшие дворики.
Источник: realt.onliner.by
Вместо этого архитекторы стали предлагать британцам квартиры в высотках. Преимуществами такого жилья называли отличный вид из окон, много солнечного света и большое свободное пространство вокруг домов, на котором планировали обустраивать рекреационные зоны. Ну а главное – такое жильё обходилось британцам дешевле.
Первой высоткой в Англии стала построенная в местечке Харлоу под Лондоном 10-этажка The Lawn. На каждом из этажей было по две отдельные двухкомнатные квартиры и одна двухкомнатная сдвоенная квартира – в каждой из её комнат обитали свои жильцы, делившие кухню и санузел.
Источник: realt.onliner.by
В маленьком городке с традиционной квартальной застройкой одна 10-этажная башня смотрелась странно и стояла особняком. Забавно то, что она так и осталась единственной высоткой города на много лет, а сейчас здание объявлено памятником архитектуры и охраняется государством.
Источник: realt.onliner.by
Сначала многоэтажки в Англии строили осторожно: просто втыкали одно-два здания в ряды традиционной застройки. Но постепенно архитекторы осмелели, вошли во вкус, и во многих городах стали появляться жилищные комплексы и целые районы, построенные в соответствии с концепцией Ле Корбюзье. Например, район Alton West к юго-востоку от Лондона с длинным рядом 12-этажных башен, компанию которым составляли малоэтажные таунхаусы. Его построили в 1958 году.
Источник: realt.onliner.by
Непосредственно в Лондоне строить панельные районы осмелились начать только в 1960-х. Один из первых – район Aylesbury Estate на юго-востоке города. Комплекс зданий переменной этажности был рассчитан на 2700 квартир и 10 тысяч жителей.
Источник: realt.onliner.by
Западная Германия начала восстанавливать жилищный фонд только в 1950 году, но несмотря на 5-летний период простоя, решила проблему с жильём чуть ли не быстрее всех. С 1950 по 1957 год в ФРГ было построено 3,5 млн квартир. Возможным это стало, опять же, за счёт железобетона и позаимствованной у Франции технологии крупнопанельного строительства.
В 1963 году удельный вес сборной железобетонной застройки по стране возрос до 4,3%, а в некоторых регионах, например в Гамбурге, бетонные здания составляли до 15%. Значительное количество панелек было построено в районе Мюнхена Нойперлах – здесь жильём обеспечили 55 тысяч жителей, Лангвассер в Нюрнберге (36 тысяч жителей), Штайльсхуп в Гамбурге (20 тысяч).
Панельный дом в районе Штайльсхуп, Гамбург. Источник: flickr.com/Gerhard Kemme
В Соединённых Штатах не было разрушений в ходе войны, им не нужно было быстро восстанавливать миллионы квартир, тем не менее и за океаном поддались европейской тенденции, и в середине 1950-х эксперимент с возведением быстрого жилья был поставлен и в Америке. Для него выбрали город Сент-Луис в штате Миссури. Здесь был возведен район Прюитт-Айгоу из 33 11-этажек. Трудно поверить, что на фото США, а не какой-нибудь из российских городов.
Источник: arch2o.com
В то время это был самый крупный жилищный социальный проект в США. Он был принят восторженно и получил кучу архитектурных премий, однако потребовалось всего 10 лет, чтобы модный и даже считавшийся довольно престижным район превратился в гетто, в котором стали жить одни маргиналы. И дело не в национальной специфике: то же самое происходило начиная с конца 60-х по всей Европе…
Почему панельки неизбежно превращают район в гетто
Поначалу многоэтажки пользовались по всему миру популярностью. За относительно небольшие деньги люди получали самое современное жильё с прекрасными видами, а главное – эти квартиры были просторными и светлыми. Да, в отличие от наших хрущёвок, квартиры в панельных домах в Европе и США были действительно просторными. Это обуславливалось иным подходом Запада к жилой площади. В СССР жилой площадью считались только комнаты, поэтому на кухни, санузлы и коридоры откровенно забивали и делали их до неприличия крохотными. В Европе такого не было.
Кроме того, в Европе другой подход к подсчёту комнат в квартире. У них считают не количество комнат, а количество спален. То есть наша типичная однушка с кухней и одной комнатой, которая одновременно и гостиная, и спальня, в Европе считается не однушкой, а «нулёвкой». Такого жилья там практически не было. В каждой квартире обязательно была отдельная гостиная и хотя бы одна спальня. Поэтому европейцы были относительно довольны размерами жилья в таких многоквартирных домах.
Однако очень быстро стали выявляться все недостатки такой застройки. Сначала они проявлялись лишь в визуальном плане: белоснежный бетон под воздействием осадков темнел, покрывался пятнами грязи. Обещанная районная инфраструктура либо не появлялась вовсе, либо строилась лишь частично. Благоустройством двориков у небольших домов раньше занимались сами жильцы, но благоустраивать парковые зоны вокруг огромных высоток жильцы не могли и не особо хотели. Оно и понятно, ведь в таких домах нет ощущения, что территория вокруг – это твоё, собственное. Застройщикам и государству благоустраивать парковые зоны вокруг таких домов оказалось экономически невыгодно, поэтому они вырождались в пустыри.
Источник: realt.onliner.by
Но внешние недостатки – это ещё полбеды. Проблема куда серьёзнее заключалась в том, что быстрота строительства негативно отражалась на качестве домов. Крыши начинали протекать, в бетоне появлялись трещины. Жить в таких домах становилось просто опасно.
В Великобритании кульминацией стал май 1968 года, когда из-за утечки газа в 22-этажной высотке в районе Ronan Point в Восточном Лондоне произошёл взрыв, разрушивший несущую внешнюю стену здания. В результате весь угол башни обвалился. Погибли четыре человека.
В ходе расследования выяснилось, что ради экономии в конструкции панели использовали бумагу и картон. Вместо цемента использовались металлические болты. Сквозь щели между панелями в дом затекала дождевая вода, а чрезмерная нагрузка на болты делала неизбежным разлом непрочных панелей.
Источник: realt.onliner.by
Стало понятно, что панельные дома – это по сути «карточные домики», которые при любой внештатной ситуации будут полностью сыпаться, и эта технология строительства в Англии была прочно забыта. Дома-«соседи» рухнувшего Ronan Point ещё простояли какое-то время, но жить в них люди боялись, поэтому снести пришлось весь комплекс Freemasons Estate, состоявший из девяти высоток. Вскоре волна сноса типовых многоэтажек прокатилась по всей стране.
Практически одновременно, начиная с середины 1960-х, во всех этих странах (Франция, Англия, США и т.д.) обеспеченные люди начинают разочаровываться в панельных многоэтажках и съезжать. Привлекательность районов снижалась, и без того невысокие цены на квартиры стремительно падали, как результат – панельки заселялись всё более маргинальными личностями.
К началу 1980-х Западную Европу захлестнула волна протестов против такого рода застройки. Со временем брутализм стал восприниматься как воплощение худших качеств современной архитектуры (отчуждённость от потребностей человека, бездушность, клаустрофобичность и так далее), и его востребованность сошла на нет. Строить высотные панельки продолжали разве что в Восточной Европе, в том числе в ГДР.
Важно отметить, что построенные в 80-х годах панельные дома соответствовали более высоким стандартам, чем созданные ранее: там были лифты, центральное отопление, ванные комнаты, балконы. Поэтому они и считались довольно престижными. Однако после объединения Восточной и Западной Германии большинство жителей многоэтажек покинули свои дома и нашли квартиры удобнее.
В итоге в 1990 году в Германии началась государственная программа по оздоровлению панельного жилищного фонда, предусматривающая реконструкцию и санацию (модернизацию) квартир в типовых домах восточной части Берлина и других городов бывшей ГДР. О том, как старые хрущёвки переделывают в крутые современные дома, расскажу в следующей части.
А пока отмечу, что это оздоровление панельного жилищного фонда продолжается до сих пор, причём далеко не все панельки могут быть реконструированы: в основном переделке подвергаются 5-7-этажные дома 50-60-х, а вот высотки более позднего времени по большей части приходится сносить, так как они уродуют облик городов. Вот буквально недавно, в марте, в Дуйсбурге взорвали 22-этажный дом 1972 года, известный как Белый великан. Квартиры в нём пустовали уже несколько лет. В ближайшее время та же участь ждёт и две соседних высотки, а на месте домов появится городской парк.
Источник: commentarii.ru
Один из самых показательных примеров быстрого взлёта и такого же быстрого падения панельного домостроения – Сент-Луис, о котором я уже начал рассказывать выше. Пришло время узнать конец этой истории. Район Прюитт-Айгоу, получивший кучу премий, постепенно из «белого» стал полностью «чёрным». В нём начали процветать грабежи, убийства, изнасилования, наркоторговля. В итоге на него постепенно забили и коммунальщики, переставшие убирать дворы и подъезды, и полиция, которая решила больше не приезжать на вызовы. Всё кончилось развалом коммунальной системы и отселением жильцов. В 1972–1974 годах район просто снесли, взорвав все здания, чтобы не плодить преступность.
Источник: medium.com
Конечно, Прюитт-Айгоу был не единственным спальным панельным районом в США – были и другие, пережившие своего «предка» на несколько десятилетий. Однако постепенно практически все эти районы постигла та же участь. Так, снос одного из самых неблагополучных жилых комплексов США Кабрини-Грин в Чикаго на 3600 квартир растянулся на целых 16 лет: его начали уничтожать ещё в 1995-м, а последнее здание снесли только в 2011-м. Причины те же: дешёвое жильё плохого качества привлекало только маргиналов, которые превращали дома в гигантские притоны.
Кабрини-Грин в Чикаго. Источник: wikiwand.com
Единственный город США, в котором до сих пор остаются целые районы панелек, построенных с 1950-х по 1970-е, – это Нью-Йорк. За 20 лет американский мегаполис успел построить около 300 жилых комплексов и по сути стал их заложником: город настолько перенаселён, что для расселения сотен тысяч жителей многоэтажек просто не хватит места. К тому же, стоимость недвижимости там такова, что любой снос обойдется мэрии в фантастическую сумму. Так что власти города пока предпочитают не трогать эти районы.
Источник: forum.skyscraperpage.com
Или вот пример, который я только недавно вспоминал – Глазго. Восемь огромных 20-этажных башен Red Road Flats были построены в крупнейшем городе Шотландии в 1960-х годах и были надеждой на светлое будущее для обитателей трущоб. В дома переселились 5 тысяч человек, и поначалу новое жильё действительно казалось раем по сравнению со старыми бараками.
Проблемы начались через 10-15 лет: со временем за домами перестали ухаживать, лифт постоянно ломался, подъезды не убирались, из-за дешевизны недвижимости квартиры заселялись наркоманами, алкоголиками и прочим сбродом. Новые жильцы мочились прямо в лифтах, выбрасывали из окон подгузники, телевизоры, даже кухонные плиты (не тащить же их вниз по лестнице при неработающем лифте!). Таким образом, переехав в, казалось бы, приличное жильё, жители трущоб постепенно сделали его новым гетто.
В 1980 году два корпуса Red Road Flat